Первая мировая война. Отношение к русским в Европе. Нацизм – явление общеевропейское. Часть IV

(В продолжение Части I , Части II, Части III и темы, поднятой в статье “КАТОЛИЧЕСКАЯ ЕВРОПА – РОДИНА ГЕНОЦИДА И НАЦИЗМА“)

Посмотрим, каково было положение таких же рабочих команд в Царстве Польском и в Литве.

Снимок №1. Унтер-офицер Алексей Макуха. “Мы ясно видим рубец, идущий поперёк его языка, но палачам почему-то не удалось совсем его отрезать и благодаря этому надрезанный язык сросся. Он онемел, плоховато двигается во рту, временами побаливает, но Макуха доволен – он может всем и каждому живым словом рассказать, что такое немец и что значит побывать у него в плену”.
(Д-р М.П. Базилевич “АЛЬБОМЪ СНИМКОВЪ изъ жизни русскихъ плѣнныхъ въ Германіи и Австріи”)


Доктора: Зимин, Яблонский, Соколов, Кухтевич, Блюменталь, Цуриков дали мне следующие сведения:

«Пленные работали почти как норма 13–14 часов в сутки, но не редко и по 18 часов. Условия работы чрезвычайно тяжёлые. Пленные помещались в лучшем случае в сараях, очень холодных, или в землянках, почти лишённые света, воздуха и очень сырых. В большинстве же случаев они помещаются в конюшнях и коровниках прямо на навозе. Пища была крайне скудная. Обычный тип пищи — хлеб от ½ до 3/8 ф. (154-200 г.) в день на человека. Утром кофе без сахара и молока, в обед суп крайне жидкий из какой-нибудь крупы и брюквы, ужин — мучная болтушка. Как особенная редкость иногда давалось по 2–3 нечищеной картошки и селёдка. По приблизительному вычислению докторов Блюменталя и Кухтевича, число получаемых калорий равнялось не более 1/3 —1/5 количества таковых, необходимых для поддержания равновесия обмена здорового рабочего человека. Сама работа была крайне тяжёлая, требовавшая напряжения всех физических сил работника. Она состояла, главным образом, в обслуживании фронта, как-то: погрузка снарядов и другой амуниции для армии, проведение железных и шоссейных дорог, постройка мостов, осушка болот и т. д. Существовала целая система принуждения, которая заключалась в нечеловеческих истязаниях, голоде и просто убийствах. Медицинская помощь в таких командах почти отсутствовала, так как врачебный персонал находился при лазаретах в городах, куда свозились не больные, требующие лечения, а просто отработанный человеческий материал, беспощадная эксплуатация которого доводила до быстрой гибели, и обыкновенно такой человек, привезённый в лазарет, или погибал через несколько дней или оставался на всю жизнь калекой. Но попасть в лазарет было не так легко. Рабочие команды были разбросаны по всем закоулкам Царства Польского, Литвы и Курляндии, очень часто в почти непроходимых её дебрях, и эти несчастные, которые попадали туда, становились рабами, ими бесконтрольно распоряжались немецкие ландштурмисты, которые упорно не хотели признать, что и русский человек может болеть, и считали больных симулянтами. Таким образом, несчастному больному, который изнемогал на работе, прежде чем попасть в лазарет, приходилось пройти через целый ряд зачастую придуманных специально пыток, которым по своей жестокости могли бы позавидовать палачи средневековья. Битье палками, кулаками и ногами не считалось наказанием. Это была непременная обстановка повседневной жизни. Для наказания был выработан целый ритуал: привязывание к столбам и деревьям, такое же привязывание, но только так, что человек не касался ногами земли. Подвешивание в виде распятия, битье палками по особому приговору с нанесением определённого количества ударов, часто по определённой части тела, так например: ложили на бочку на спину и били палками по животу, пока человек не терял сознания. Сплошь и рядом пленных просто убивали.

Снимок №19. “Голых привязывали к столбам, а если не было таковых, то к деревьям.
(Д-р М.П. Базилевич “АЛЬБОМЪ СНИМКОВЪ изъ жизни русскихъ плѣнныхъ въ Германіи и Австріи”)

Не только о каком-нибудь правовом положении пленных на таких работах не может быть разговоров, но они обыкновенно не заявляли даже жалоб на своих палачей, если случайно в эти рабочие команды заезжало какое-нибудь немецкое начальство, так как после жалоб, которые всегда не имели никакого результата, истязания ещё усиливались. И вот от этих несчастных, которых присылали к нам в лазарет, мы непосредственно и черпали свои материалы. Некоторым из нас удалось побывать и в самых рабочих командах и своими глазами увидеть картины, о которых мы с таким ужасом и состраданием к героям бессмертного рассказа Бичер-Стоу читали в её книге «Хижина дяди Тома». Да, это были рабы, отданные во власть, по воле злой судьбы, не каким-то средневековым проходимцам-плантаторам, а культурному немецкому народу».

Снимок №26 даёт преставление ещё об одном способе пыток – подвешивании к балке. Снимок сделан с рядового 132 пех. Бендерской дружины Фёдора Снигоренко.
(Д-р М.П. Базилевич “АЛЬБОМЪ СНИМКОВЪ изъ жизни русскихъ плѣнныхъ въ Германіи и Австріи”)

Студент варшавского университета Леонид Иванович Михайлов показал следующее: «Я был отправлен в лазарет в Белосток, подле которого работали 46-я и 38-я рабочие команды. Со мною вместе поехал и доктор Репьев. Ехали мы из лагеря Штралькова в Белосток четверо суток. За все время пути нас из вагонов не выпускали и не кормили. Питались мы только тем, что удалось захватить с собой. По прибытии в Белосток нас поместили в каком-то коридоре на полу, вместе с немецким конвоиром. Утром нам то же ничего не дали есть. Потом меня перевели в лазарет, в холерные и тифозные бараки. Среди пленных было много случаев дизентерии, вследствие того, что пленные ели от голода сырые фрукты и овощи, которые могли где-нибудь на работах достать. У кого были сапоги, немцы отбирали, а потому наши пленные прибегали к хитрости — ходили в одном сапоге, спрятав другой. В рабочем батальоне № 46 был случай убийства пленного солдата одного из Сибирских полков немецким солдатом за то, что тот якобы не уступил дороги. На работах по устройству шоссе, выгрузке угля на станциях и по рубке леса избиение палкой, часто молотком и прикладами было постоянным явлением. Часть рабочего батальона № 39 хотели отправить на работы на фронт. Эта команда рассказывала мне, что когда её собрали для отправки, то она запротестовала. Тогда их стали бить, чем и по чём попало до тех пор, пока они не согласились ехать. Немецкий врач Раш из Берлина заставлял себя ежедневно носить на носилках в русский лазарет, говоря, что имеется такая масса пленных, что ему было бы смешно самому ходить. Он же в моем присутствии бил пленных по лицу. В брюшно-тифозном отделении он заставлял всех без исключения лихорадящих больных выстраиваться у ножного конца кровати совершенно голыми и проходя ограничивал свой осмотр больных только щелчком по животу. Доктор Раш был высок ростом, тяжеловесен, носить его было тяжело. Пленные приделали к носилкам колеса и возили его ежедневно, несмотря ни на какую погоду. Санитарный фельдфебель Адольф во время поверок низшего санитарного персонала бил их часто хлыстом или носком сапога. В последнее время я работал в лагере Скальмержице, в 4-х верстах от Калиша. Там работало ещё несколько русских врачей: Ушаков, Лоскутников, Марковский, Попов. Лазарет и рабочие команды в санитарном отношении были подчинены двум немецким врачам: Микс, а фамилию другого я забыл — он был в то же время железнодорожный врач. Они не признавали пленного больным, если температура у него была ниже 38,0°. Были случаи, когда больных доставляли в лазарет только после второго приступа возвратного тифа. Было немало случаев, когда больные с воспалением лёгких доставлялись в лазарет уже в стадии разрешения, но настолько ослабленные, что умирали на второй день после прибытия. Доктор Микс, не стесняясь присутствия русских врачей, бил больных. В лазарете пища очень плохая: утром жидкий желудёвый кофе без сахара, в обед болтушка или суп без мяса с песком от нечищеной картошки, которую изредка клали в этот суп. В три часа дня чай, т. е. навар из каких-то трав без сахара, вечером болтушка. Хлеба полагался один буханок, весом приблизительно в 3 фунта (1230 г.) на семь человек в день. Особенно слабым больным можно было выписывать, как особое добавочное питание, приблизительно стакан молока снятого в день и одну булочку в 70 грамм веса и, как редкость, давалась рыба».

Продолжение следует…

Первая мировая война. Отношение к русским в Европе. Нацизм – явление общеевропейское. Часть IV: 1 комментарий

  1. Уведомление: Первая мировая война. Отношение к русским в Европе. Нацизм – явление общеевропейское. Часть III | Два языка

Обсуждение закрыто.